Слушать TATITERA - Плач Земли!.mp3

Мы думали — это навечно,  
А вышло — на миг.  
Города, как раны, на теле земли.  
Мы выжигали их сами, как могли.  

Стать выше природы, сильнее ветров,  
Но стали лишь тенью своих же грехов.  
Мы резали лес, не считая колец,  
Не слыша, как плачет лиса и песец.  

И воздух густел от бездушных машин,  
И не было больше ни звёзд, ни вершин.  

Мы сами сожгли этот дом дотла,  
Где жизнь нас когда-то с любовью ждала.  
Мы сами разрушили небо и свет  
И просим прощенья, которого нет.  

Мы сами убили дыханье воды,  
Оставив планете лишь пепел и дым.  
И если наступит последний рассвет,  
Скажи, почему нас там больше нет?  

Кит умирает в молчании волн,  
Запутавшись в боли прозрачных оков.  
И птица не падает — падаем мы,  
Когда разрушаем остатки земли.  

Мы гнали прогресс, не заметив предел,  
Меняя живое на цифры и дел.  
И в каждом «быстрее» теряли себя,  
Стирая планету, как будто шутя.  

Мы сами сожгли этот дом дотла,  
Где жизнь нас когда-то с любовью ждала.  
Мы сами разрушили небо и свет  
И просим прощенья, которого нет.  

Мы сами убили дыханье воды,  
Оставив планете лишь пепел и дым.  
И если наступит последний рассвет,  
Скажи, почему нас там больше нет.  

То, что считалось вечным, оказалось мигом. Города уподобляются ранам на теле земли, выжженным самостоятельно. Стремление подняться над природой и ветрами превратилось в тень собственных грехов. Лес вырубался без счёта колец, без слушания плача лис и песцов. Воздух густел от бездушных машин, исчезли звёзды и вершины. Собственный дом сожжён дотла, а жизнь когда-то ждала там с любовью. Сами разрушены небо и свет, просится прощение, которого нет. Убито дыхание воды, планете оставлены только пепел и дым. На вопрос, почему в последний рассвет их там больше нет, ответа нет. Кит умирает в молчании волн, запутавшись в прозрачных оковах. Падает не птица — падают люди, разрушая остатки земли. Прогресс гнался, не замечая предела, живое менялось на цифры и дела. В каждом «быстрее» теряли себя, планету стирали как бы шутя. Повторяющийся рефрен о сожжённом доме, разрушенном небе и свете, убитом дыхании воды, пепле и дыме, последнем рассвете и вопросе об отсутствии там закрепляет трагическую картину.