Слушать AI-306 - Разреши на тебя посмотреть.mp3

Разреши на тебя посмотреть
Притаившись за дверью чужою
Чтобы сердцем опять заболеть
Тихой нежностью тихой живою

Разреши мне украдкой хранить
Твою тень в одиноких рассветах
Потому что смогла озарить
Ты мой мир тихим ласковым светом

Нежный солнечный яркий лучик
Что пробился сквозь холод и тьму
И от взгляда становится лучше
Словно май прикоснулся к стеклу

И когда ты случайно смеёшься
Даже небо становится выше
Будто солнце сквозь сердце льётся
Самым светлым сиянием свыше

Я не стану судьбу торопить
Не нарушу твой мир осторожно
Но так хочется просто любить
Невозможное нежно тревожно

Нежный солнечный яркий лучик
В затянувшейся долгой зиме
С каждым днём мне становится лучше
Словно свет в запоздалой весне

Разреши мне хотя бы во сне
Прикоснуться к улыбке усталой
Яркий лучик живущий во мне
Где тепла так мучительно мало

Я не стану судьбу упрекать
Не нарушу покой твой случайный
Мне бы просто тебя ощущать
Самой нежной и сладкой тайной

Нежный солнечный яркий лучик
Осветил мою душу весной
Даже самый печальный случай
Стал вдруг светлой и тихой мечтой

Разреши на тебя посмотреть
Хоть украдкой хоть самую малость
Чтобы сердцем опять заболеть
Тихой нежностью что мне досталась

Просьба о разрешении смотреть на другого, прячась за чужой дверью, чтобы сердце снова заболело тихой живой нежностью. Украдкой хранить тень в одиноких рассветах, ведь этот человек озарил мир ласковым светом. Образ нежного солнечного лучика, пробившегося сквозь холод и тьму, делает жизнь лучше, как прикосновение мая к стеклу. Смех другого поднимает небо, а солнце льётся сквозь сердце, наполняя сиянием свыше. Нет желания торопить судьбу или нарушать чужой покой, но хочется просто любить невозможное и тревожное. Лучики в долгой зиме с каждым днём приносят улучшение, как свет в запоздалой весне, и даже во сне хочется коснуться усталой улыбки. Внутри живёт лучик, где тепла так мало, но он освещает душу, превращая печальные случаи в светлые мечты. Остаётся только просить разрешения смотреть, хотя бы украдкой и немного, чтобы снова заболеть тихой нежностью, которая стала судьбой.