Слушать Nargiza, Calla Vivid - Печаль расставания.mp3

Когда город укроется снегом,
И погаснут витрины под вечер —
Ты поймёшь, как становится небом
Тот, кого уже больше не встретишь.
Будет чай остывать на окне,
Телефон промолчит до рассвета.
Ты впервые заметишь, как комната
Без меня наполняется ветром.

Ты продолжишь ходить на работу,
Улыбаться знакомым натужно.
И никто не заметит, как что-то
Вдруг тебе станет больше не нужно.
Ты отыщешь забытое платье,
Запах духов почти невесомый.
И захочешь меня удержать ты
В каждой вещи, оставленной дома.
Только поздно. Меня уже нету
Ни в подъезде, ни в старом трамвае.
Я ушла, не дождавшись ответа
На вопрос, что тебя не касается.
Кем мы были: любовью, ошибкой?
Двумя птицами в клетке без дверцы?
Ты считал меня странной и зыбкой,
А я считала бездомным твоё сердце.
Мы друг друга спасать не умели,
Только ранили точным движением.
Я сгорала тихонько неделями,
Ты назвал это просто капризами.

А потом тебе кто-нибудь скажет
Между делом, спокойно и буднично:
«Её больше не будет», и даже
Не поймёт, почему ты сутулишься.
Ты пойдёшь по знакомому городу,
Где когда-то мы спорили яростно.
И впервые почувствуешь холод
Не снаружи, а под самыми рёбрами.
Позвонишь — абонент недоступен,
Позвонишь ещё раз по привычке.
Мир покажется страшно бесшумным,
Словно в нём перегорели все спички.
Ты припомнишь последнее слово,
Что бросал мне, захлопывая двери.
И захочешь всё высказать снова,
Только некому больше поверить.

Не винись за позднюю жалость —
Никого из могил не поднимет.
Я сама до конца оставалась
Той, кто любит, но просит «уйди».
Я устала быть вечной мишенью,
Ждать тепла от холодного взгляда.
Ты любил моё исчезновение,
Потому что искать меня надо.
Но когда тишина среди ночи
Над кроватью опустится птицей,
Ты поймёшь, я тебя между прочим
Не просила со мною проститься.
Я хотела остаться живою,
Громко петь, разбивать свои чашки,
Просыпаться весёлой и злой,
Называть тебя ласково глупым.
Но однажды закончились силы,
Ни дыхания, ни той надежды.
Я ушла не затем, чтоб любили,
А затем, чтоб не ждать, как прежде.

И когда над весенней рекою
Станет воздух прозрачным и тонким,
Ты внезапно услышишь такое,
Забываемое мною, запомни.
Не меня — мои глупые песни,
Мой характер, смешные привычки,
Как нам было невыносимо вместе
И ещё невыносимей раздельно.
Будет жизнь, будут новые лица,
Дом, дела, суета воскресенья.
Только иногда тебе будет сниться
Моё тихое возвращение.
Я войду, не сказав ни полслова,
Сяду рядом, коснусь осторожно.
Ты проснёшься и станешь суров
От того, что вернуть невозможно.
Но прошу, не ломайся от боли,
Не ищи в ней ни смысла, ни кармы.
Я любила тебя поневоле,
Ты любил меня слишком усталой.
Пусть однажды поднявшись с колен,
Ты откроешь окно на рассвете.
И поймёшь, даже после потери
Нужно жить за двоих здесь на свете.

Когда город укроется снегом, он поймёт, что тот, кого не встретить, становится небом. Чай остынет, телефон замолчит, и комната наполнится ветром. Он продолжит работать и улыбаться, но что-то станет ненужным. Он найдёт её платье и захочет удержать её в вещах, но её уже нет. Она ушла без ответа на вопрос, который его не касается. Они были любовью или ошибкой, птицами в клетке без дверцы. Он считал её странной, она считала его сердце бездомным. Они не умели спасать, только ранили, она сгорала неделями, а он называл это капризами. Кто-то скажет, что её больше нет, и он поймёт холод под рёбрами. Он позвонит, но абонент недоступен, мир станет бесшумным. Он вспомнит последнее слово и захочет сказать снова, но некому верить. Она просит не винить себя за жалость, она устала быть мишенью и ждать тепла. Он любил её исчезновение, но она не просила прощаться, она хотела жить, петь и разбивать чашки. Но силы кончились, она ушла не для любви, а чтобы не ждать. Когда воздух станет прозрачным, он услышит её песни и привычки, и поймёт, что им было невыносимо вместе и раздельно. Она будет сниться ему с тихим возвращением, и он проснётся суровым от невозможности вернуть. Она просит не искать смысла в боли, она любила поневоле, а он любил её усталой. Пусть он поднимется с колен и откроет окно на рассвете, поняв, что даже после потери нужно жить за двоих.